Главная «Надо потерпеть, братец...» Игры Оракул
     Жанры |  Конкурс! |  Темы |  ШколаНаши праздники!
Регистрация | Вход
 
Добавить в избранное Сделать стартовой
 
Надо потерпеть, братец...
Плохой контент
 
Добавить соц. закладку    Сообщить другу
Автор: КузеВала
Проза: Рассказы
добавлена 30.11.2010г.
Написать автору
 
  В детской поликлинике было многолюдно и пахло не то хлоркой, не то камфорой. Я печально взглянул на дочку Анечку и подмигнул: «Придется подождать, котенок!» Мы заняли очередь у кабинета терапевта, перечислять, кто был до нас в очереди было бесполезно – тьма родителей и детей. От нечего делать я достал вчерашнюю газету, а Анечка увлеклась игрой в телефоне.
 
Зачитавшись статьей о «Захвате внеземных цивилизаций», я совсем потерял счет времени, но вдруг откуда-то сверху раздался то ли знакомый голос, то ли прорезались воспоминания, то ли я просто бредил наяву. Я поднял глаза и огляделся. Тусклый свет больничного коридора высветил некоторые лица детей и взрослых. Среди них знакомых не было. Анечка отпросилась добежать до аптечного киоска, находящегося в конце коридора, а я снова уткнулся в газетную статью.
- Папа Димочка, можно я побегаю по коридору?
- Нет, доча, ты будешь мешать людям.
- Я тихонько, папочка.
- Закроем тему. Надо потерпеть.
 
«Надо потерпеть!» - что-то до боли знакомое было в этой фразе. «Надо потерпеть!» Газетные строчки теперь просто мелькали перед глазами, как наборы бессмысленных букв. «Надо потерпеть!» Откуда на память пришла эта фраза? Я покосился в сторону на соседа, сидящего недалеко от меня. Это был коренастый мужчина плотного телосложения в кожаной куртке. Он сидел, широко расставив ноги, и в его позе было что-то несуразное. Но в целом он не напомнил мне ничего конкретного. Я снова уставился в газету. Прибежала дочь, угостила меня плиткой гематогена, я откусил кусочек и в этот момент увидел голодный взгляд девочки:
- Хочешь? – улыбнулся я ребенку соседа по очереди.
Она засмущалась и уткнулась отцу в колени. Мне так хотелось расспросить этого человека, кто он такой. Уж больно фраза была знакомой и почему-то вызывала болезненные ощущения.
- Вашему ребенку не противопоказан гематоген?
- Даже не знаю, что Вам ответить? – улыбнулся мужчина. – Вроде аллергии нет.
Я протянул ему половинку плитки гематогена, а он, в свою очередь, отдал дочери.
- Вот жена попросила сходить с дочерью в больницу, а я в этом вообще ничего не соображаю. Даже не знаю, как к врачу обращаться. – Поделился своей проблемой сосед.
- Ничего страшного, - вмешалась в разговор пожилая женщина. – У Вашего ребенка что-то болит?
- Да, на физкультуре упала, а теперь голова болит.
- Сейчас выпишут направление, и все будет в порядке, - успокаивала соседа все та же женщина.

 Я не вступал в разговор, потому что вспомнил. Я вспомнил, где я видел этого мужчину. Пока мои соседи по больничной очереди обсуждали детские болячки, я всматривался в лицо давно знакомого мне человека и не мог поверить в это чудо. Чудо возрождения человека!

 Мне было лет тринадцать, когда, купаясь в озерке за дачами, мы с пацанами наткнулись у  берега на боевую гранату. Конечно же, мы решили ее взорвать. Я был тем самым самонадеянным смельчаком, кто бросил ее в песчаный карьер. Когда мне оторвало пальцы, я даже охнуть не успел. Все это сейчас вспоминалось смутно, потому что я был без сознания. Очнулся только в больнице, но прошла целая неделя, прежде чем я смог посмотреть на свои «зашитые» пальцы. Горе было, конечно, велико, но когда в палату привезли другого мальчика (того самого соседа, который сейчас сидел со мной рядом перед дверями терапевтического кабинета), я понял, что отделался легко. Звали его, кажется, Дмитрий, Дима то есть.

 Он всегда лежал под простыней и не поднимался. Мертвенная бледность его лица по цвету напоминала больничное белье. Он даже не шевелился, и только мама его, которая сидела и днями, и ночами рядом с кроватью сына, напоминала, что он скорее жив, чем мертв.

 В палате нас уже было человек шесть мальчишек, изуродованных баловством или несчастным случаем, все мы ковыляли: кто на костылях, кто на одной ноге, кто с культяшками вместо рук. И детство - такая бестолковая пора, что мы умудрялись подшучивать над своими обезображенными телами, играть в догонялки на костылях или в пятнашки без рук. Только один пациент палаты не принимал участия в наших играх. Димка лежал после месяца пребывания все так же неподвижно, как и в первый день появления. Мама его не могла уже сидеть с ним весь день – ей надо было выходить на работу:
- Димочка, сынок, надо кушать, надо пробовать подниматься…
В ответ все то же молчание.
- Сыночек, давай я вареников с вишней принесу, ты их так любишь. – Она не выдержала и заплакала, она всегда плакала. Мне тогда еще казалось, что она своими слезами ему хуже делает – тоску нагоняет.

 После ее ухода Гаврик из любопытства подсел к Димке и стал его расспрашивать, но Димка упорно молчал про свой недуг. Тогда Гаврик, разозлившись, рванул на себя простыню, и мы все замерли в испуге: на окровавленных простынях лежали култышки ног, обрезанные до колен. Кровь в некоторых местах запеклась на бинтах и походила на черные обугленные опалины. Зрелище было жуткое. Мы не в силах были отвести взгляд от обезображенного тела, тем более прикоснуться, чтобы накрыть его обратно простыней. Димка как лежал, так и оставался лежать, устремив глаза в потолок больничной палаты. Он даже не шелохнулся. Кто-то из пацанов позвал медсестру, и она накрыла тело больного мальчика. Больше из нас никто не подшучивал над ним. Его молчание было хлеще всякого укора. Но любопытство нас не оставляло, всех интересовал факт, каким образом можно было так потерять ноги?

 Однажды ночью мы все проснулись от непонятного звука: что-то ритмично двигалось на полу, ерзало, стонало. Этот звук был настолько жутким, что каждый из нас, я думаю, лежал, накрывшись с головой, и боялся высунуться из-под простыни. Наконец, раздался голос Гаврика, он был самым старшим из нас:
- Пацаны, это все слышат или я один?
- Угу, - раздалось из разных краев палаты
- А что это? – снова задал вопрос Гаврик.
- Это что-то с «безногим», - ответил Юрик, который лежал с Димкой рядом и холодел от ужаса.
- Так встань и посмотри! – приказал Гаврик на правах старшего.
- Ага! Сам посмотри. – зашептал скороговоркой Юрик.
- Давайте хотя бы свет включим, - предложил кто-то.
- Вот ты и включи.
- Ноги боязно опускать на пол, а вдруг там змеи.
- Совсем дурной?! – возмутился Гаврик. – Откуда в больнице змеи?
- Не знаю. В фильмах показывают…
Пока длился наш бессмысленный диалог, на полу все стихло, пискнув как-то на прощанье. Мы выждали еще минутку, и один из мальчишек дотянулся до выключателя. Зажглись тусклые фонарики под потолком. Мы осторожно выглянули из своих укрытий. На Димкиной кровати никого не было. Мы оглянулись вокруг: нет нигде никого. Дверь в палату не открывалась, уползти в коридор он не мог. Куда же он делся?
- Тут он! – заорал что было сил Юрик, перегнувшись пополам и заглядывая под соседнюю кровать. Мы все, как по команде, слетели на пол и заглянули дружно под кровать. Зрелище было не из приятных. Обмотав ноги простыней, чтобы никто не видел обезображенного тела, мальчик соорудил удавку из проводков капельницы и закрепив ее за спинку кровати, попытался повеситься. Но самым страшным было то, как он собирался это сделать. Петля была великовата для шеи, а укорачивать мальчик, видимо, ее не хотел. Тогда он решил вращаться вдоль собственного туловища. Тем самым закручивая проводки капельницы в жгутик. Это барахтанье мы и услышали в тишине ночи. В итоге мальчишка выбился из сил, но удавка сделала свое дело – он уже почти хрипел при смерти, потому что воздуха не хватало для вдоха и выдоха.
 Все вместе мы кинулись ему на выручку. Ох, и тяжелым же он был. Детскими мозгами мы не догадались перерезать удавку-жгут. Мы все вместе принялись «разматывать» тело «безногого» и ослаблять петлю. Все торопились помочь, понимая, как тяжело бедному «висельнику». Никто не балагурил, все в поте лица многочисленными детскими ручонками противостояли беде, в которой оказался наш собрат по несчастью. И только тогда, когда шею высвободили из петли, все уселись на пол рядом с Димкой, который мало-мальски стал приходить в себя и улыбнулись:
- Ну, ты и отъелся на казенных харчах, Димон.
- Ног нет, а все туда же, в петлю.
- Без рук, без ног – под койку скок. Кто это?
Мы хохотали просто так, истерически, нервно, не могли остановиться, потому что каждому захотелось заплакать, но все были мужиками и плакать от бессилия было позорно. Что мы, девчонки какие? Каково же было наше изумление, когда в общем хохоте голосов мы услышали застенчивый и заикающийся от спазмов голос нашего «висельника». Мы дружно уставились на него с немым вопросом:
- Тебе после всего еще и хохотать хочется?!

 Прервала наше веселье медсестра. Когда она вошла в палату разобраться, в чем дело, то на ее лице было написано такое удивление: «Дети лежат без рук и ног, но посреди ночи устраивают такие уморительные концерты, которые не встретишь и в палате вполне здоровых людей». Все это мы прочитали на ее лице и снова залились в звонком хохоте. Успокоились мы только к утру, и то только после того, как Димка рассказал нам свою печальную историю.

 Димкина мать каждое лето уезжала на черноморский курорт. Отца у пацана не было, ушел к другой тетке. Это нормально. Старший брат гонял с друзьями на мотоцикле по городу. Димка весь день и даже ночь был предоставлен сам себе, вернее детей приходила проведывать старенькая бабушка. Она приходила всегда в пять часов, когда возвращалась с базара после продажи ягод с собственного огорода. Димка всегда поджидал ее дома, она его кормила и уходила поливать свой многогектарный огород. Тогда за Димкой забегали его закадычные дружки, и все вместе они бежали на станцию, которая была недалеко, покататься на вагонах, которые перегоняли с основных путей на запасные.

 Все было, как и всегда. Детвора дожидалась, пока появится паровоз с одним вагоном, они рассчитывали так, чтобы кабина машиниста проезжала мимо, потом выскакивали из кустов и вешались за поручни вагона. Это было сделать несложно, потому что вагон ехал медленно. Изловчиться надо было только, чтобы подпрыгнуть повыше и ухватиться за стальную ручку. Кто-то из ребят предложил хвататься только одной рукой. Конечно, страшно, но ведь как щекочет нервы! Кое-кто попытался это сделать. Получилось! Димка не отличался особой храбростью, но, когда все ребята смогли прокатиться на одной руке, то надо было доказывать всем, что он тоже может. И не смог…

 Сорвавшись с поручней, он полетел прямёхонько под колеса товарного вагона. Еще мгновение, и ему бы перерезало горло, но в последнюю секунду, понимая, что это все, конец! Димка рванулся, предательское тело грузно не повиновалось, но ему все-таки удалось выкинуть себя усилием на насыпь из-под рельсов, а вот ноги не успел вовремя подогнуть и сгруппировать. Боль…Темнота…И странная легкость. Чего-то нет рядом. Как странно было просыпаться по ночам, когда пришел в чувство, и не чувствовать ног, пальцев, не суметь согнуть ноги в коленках. Ужас! Каждую ночь один и тот же сон: пацан вскакивает с кровати и бежит… бежит…бежит… Снова руки ощупывают простыню, а под ней ничего нет. Снова сон, снова бег, снова ощупь - и ничего. Это была пытка, на которую сам себя обрек.

 «Жалеть никого не хотелось: ни мать, которая билась рядом в истерике; ни друзей, которые бросили его окровавленного на насыпи и разбежались в ужасе; ни брата, который не сумел скрыть гримасу на лице, когда впервые увидел обезображенные культяшки; ни себя – виноваты! Все виноваты! Лучше бы вы меня били, лучше бы запирали дома, лучше бы заставляли работать с утра до ночи! И я был бы целым! Взрослые, нельзя с нами заигрывать, нельзя нам делать поблажки! Я помню, когда меня мама впервые отпустила с друзьями на эту станцию…»

 Под утро мы все уснули с твердым намерением, если у нас когда-нибудь будут дети, мы не будем никогда им делать поблажки.

 Вечером пришла Димкина мама тетя Люба и сразу увидела изменения в поведении ребенка. Она так обрадовалась. Хорошо, что она так и не узнает никогда, какой ценой досталось Димке желание жить дальше. Тетя Люба решила, что Димка идет на поправку, и стала с собой приводить других родственников. Димке было очень тяжело, мы это понимали всей палатой. Представьте себе, что все тебя помнят славным двуногим мальчуганом, а теперь лежит на койке инвалид. После ухода гостей Димка выл в подушку каждый раз, мы успокаивали, как могли. Постепенно пацан и к этому привык, но тут для него началось новое испытание.

 В течение одного месяца на обрезанные Димкины культяпки наращивалась кожа. Ее срезали с одних мест и насаживали на кость, которая была оголена. Что уж было больней для нашего «висельника», мы не знали, но он так орал, когда отходил от операций – сил не было никаких это слушать. И вот постепенно он превратился в того пациента, каким был вначале: ничего не ел, не улыбался, ни на кого не реагировал, наши шутки и догонялки калек уже не вызывали в нем смеха и восторга. Все так же приходила мама, уговаривала поесть вареников с вишней, но Димка угасал с каждым днем.

 Матери было сказано открытым текстом, если мальчик не захочет сам выжить, то никто ему не в силах будет помочь (а этому мальчику всего тринадцать лет). Мать сделала все, что смогла; мы тоже.

 Лето подходило к концу, августовская жара сквозь окно давила своей обреченностью. Через пару недель меня собирались выписывать. Чему я больше радовался: выходу из больницы или не быть свидетелем Димкиной смерти, я так и не понял.

В воскресный день дверь палаты тихонько приоткрылась, и в палату заглянула тетя Люба. Она теперь всегда заглядывала прежде, чем войти:
- Здравствуйте, мальчики. А Дима спит?
Мы кивнули. Даже если Димка не спал, он все равно лежал с закрытыми глазами. Тетя Люба за собой вела какую-то девочку. Девочка все время пряталась за широкой спиной женщины, и нам было трудно разглядеть ее. Наконец, девочку усадили на табурет рядом с Димкиной кроватью.

 Вы никогда не видели такого существа. Худющая загорелая фигурка подростка. Стрижка под мальчика. Глаза очень маленькие и быстро бегающие. Волосы взъерошены и нечесаны. Вернее, их пробовали расчесать, но это было бесполезно. Колени все разбиты и смазаны обильно зеленкой. Руки чересчур длинны и болтаются плетьми где-то около колен. Мы все привстали со своих мест – страшнее девочки в жизни мы не видели. Ее звали Тоня. Помимо всего прочего она не выговаривала еще и половину букв, нам так казалось, или мы хотели наделить ее всеми устрашающими качествами, так как она все равно была страшновата. В общем, когда она представилась, мы расслышали только Оня. Так Оней для нас она и осталась. Не успела Оня присесть на табурет, первым делом она заняла свои руки – валявшиеся трубки системы стали вращаться в ее руках и завязываться в какие-то узелки, цветочки, фигурки.

 Мы даже не заметили, что тети Любы не было рядом, а Оня сидела и напевала какую-то песенку. Димка осторожно приоткрыл один глаз:
- Че приперлась, кто тебя сюда звал!
Девчонка только пожала плечами. Нам стало обидно за нее, но мы сдержались. И вдруг у Они закончились все трубочки, она беспомощно оглянулась по сторонам, но нигде на тумбочках не было проводков для капельницы. На нее было жалко смотреть – в руках недоделанная фигурка осталась с одной ногой, а на вторую не хватило материала. Мы все забегали по палате – нельзя, чтобы человек оставался с одной ногой. Нельзя! Мы же все это понимали, но нигде в палате не было ни одной трубки. Вдруг Димка зашевелился и вытащил из-под подушки несколько проводков. Наверное, опять собирался вешаться ночью. Вот гад! Всегда думал только о себе. Оня схватила трубки и, напевая снова песенку, принялась за дело. В палате стояла мертвая тишина, а она напевала. Димка перестал на нее злиться и стал следить за руками.
 
В палату вошла медсестра:
- Ужин, сорванцы, налетай.
- Чем вы нас сегодня кормите? – полетели любопытные вопросы.
- Макароны по-флотски, - подмигнула весело медсестра.
Мы скривились и поморщились – надоело. Все отставили свои тарелки, даже не прикоснувшись к ним. Выпили только компот и похрустели печеньем.
 
Оня посмотрела на Димкину тарелку, потом на самого Димку, взяла тарелку с макаронами и стала есть. Хруст печенья в палате прекратился, мы опять во все глаза смотрели на странную девочку, которая поглощала еду с большой скоростью, никому ничего не объясняя. Когда она доела порцию, взяла в руки стакан Димкиного компота и выпила его, языком гоняясь за сухофруктами. Димка не меньше нашего следил за своей гостьей, вылез из-под простыни, пододвинул стопку печенек, которые Оня уплела за обе щеки. Покушав, она собрала все наши тарелки на поднос и понесла на кухню. В этот момент посыпались вопросы:
- Димон, это что за чучело?
- Тонька – моя двоюродная сестра из деревни.
- Она так всегда ест?
- Всегда. В деревне вкусняшки редко готовят.
- Пускай всегда приходит, она чудная.

 Оня приходила каждый день, садилась на табурет возле Димки и плела своих страшных человечков из капельницы. Съедала ужин, мы пытались подсовывать ей свои тарелки, но она на них не обращала внимания. Оня с удовольствием помогала всем подряд – подносила вещи, убирала тарелки, собирала раскиданные по палате тапочки. Мы все считали ее своей, никто уже не стеснялся бегать в трусах по палате, когда приходила Оня.

 Как-то раз Оня пришла, а Димку еще не привезли с операции. Она села на табурет и не шелохнулась, пока в палату не ввезли ее брата на каталке. Через полчаса Димка отошел от операции и застонал. То ли стеснялся при девчонке, то ли боль в этот раз была несильной, но плакать он себе не позволил. Оня осторожно положила руку на его прооперированные ноги и держала до тех пор, пока Димка не уснул.

 Только теперь я понимаю, как важен был тогда этот жест. Девочка не боялась увечий брата, она так переживала за него, что вид култышек ее не шокировал, как остальных.
 
Пробуждение больного было гораздо ужаснее, чем послеоперационная реакция. Видимо, опять снился сон, как Димка бежит, бежит, бежит, а, просыпаясь, видит свою бездвижность. Открыв глаза, Димка сел на кровати, свесил свои забинтованные культяшки и зло посмотрел на Тоню:
- Что ты здесь все трешься. Иди домой, не сиди здесь! – с каждым словом голос брата все крепчал, пока не перешел на крик.
Оня сидела, ссутулившись и вобрав голову в плечи. Все ругательства отскакивали от нее, как от стенки. Она все время твердила только одну фразу:
- Надо потерпеть! Надо потерпеть! Надо потерпеть, братец!

 Именно эта фраза запала мне в душу около двадцати лет назад и поселилась там на всю жизнь. Эта фраза стала мерилом всего: милосердия, сочувствия, боли, доброты, щедрости. Я подумал про себя, как часто я не могу «потерпеть», и срываюсь; как часто надо другим сказать: «Потерпи!», но не считаю нужным. А девочка в тринадцать лет знала эти простые слова и лечила ими боль.

 В тот вечер Оня сидела дольше обычного, плела своих человечков или гладила Димкины рвущие болью ноги. Димка ругался на нее, скидывал ее руку, но она упорна клала ее на место, и в конце концов он сдался. Оторвавшись от книги, я заметил, что Димка спал, а его рука лежала поверх руки сестренки и крепко ее сжимала. Оня победила боль. Такая маленькая, страшненькая, настойчивая девочка против самой госпожи Боли!

 Меня выписали, в больницу я больше не заходил, и историю это давно забыл. Вот только сейчас память ярким пятном нарисовала те далекие страшные и вместе с тем прекрасные дни юности. Не надо бояться жить! Жизнь любит отважных! Здоровый человек на протезах сидел рядом со мной, боролся за здоровье своей дочери. В его жизни все было замечательно. Вот только интересно, что стало с той худощавой и угловатой девочкой Оней. Я рисовал в своем воображении красивую-красивую женщину, которая из гадкого утенка выросла в прекрасного лебедя. Иначе быть не должно.

Отзывы пользователей: cредний рейтинг 4.75 / Количество отзывов 8
 
ПользовательДата Замысел Исполнение
Диана 16.12.2016 13:23:35 Великолепно! Великолепно!
Очень тронуло! Буду с нетерпением ждать Ваших новых рассказов.
Плохой контент
Петровна 07.12.2010 13:43:36 Неплохо Неплохо
Покоробила фраза: "Чему я больше радовался: выходу из больницы или не быть свидетелем Димкиной смерти, я так и не понял."
По-русски так не говорят.
Плохой контент
ПетяЧерновик 07.12.2010 12:03:13 Великолепно! Великолепно!
КЛАСС!!! Я ВАШ ФАНАТ))
Плохой контент
Ейка 04.12.2010 21:29:42 Великолепно! Великолепно!
Я впервые в жизни пожалела, что у меня не начем распечатать... Принести бы это произведение в класс, да прочитать моей учительнице литературы... Может быть, она бы поняла тогда, что сейчас есть люди пишущие так, что дух захватывает... А то она рьяно доказывает нам, что 21 век, это век бездарностей, игроманов и маньяков...
Плохой контент
Слепой Эльф 04.12.2010 20:33:24 Великолепно! Великолепно!
ПРОстО КЛАСС!!!!!!Начинаешь читать, и обязательно закончишь!!!!!!!!!И есть о чём подумать!!!!!!!!!И так душевно!!!!!!!!11
Плохой контент
ЮГ 02.12.2010 12:29:43 Великолепно! Великолепно!
От Ваших историй не оторваться!
Плохой контент
Боянович Юрий 01.12.2010 06:38:15 Великолепно! Великолепно!
Опять - о главном. И опять - очень как-то профессионально. Я, правда, чуть бы поработал с текстом: может, где-то немного сократить? Но совсем немного... :)
Плохой контент
SOVA 01.12.2010 06:16:13 Великолепно! Великолепно!
Ваши произведения трогают...Наталкивают на размышления. Пишите, пишите ещё! Очень жду следующего творения!
Плохой контент
Оставить свой отзыв
 
Имя:
Замысел : 
Исполнение : 
 
Сообщения форума об истории [Все сообщения 0]
МУДРАЯ МЫСЛЬ
...любовь больше того, кто любит
Бродский И.
Последние добавленные истории
Маленькая девочка
Благое состояние
Лес
Адрес фото выпуска 1971
Философия кости
Короткие притчи - Абсолютный чемпион.
пирожки 268
пирожки 267
пирожки 266
пирожки 265
Последние сообщения форума
«Издательский дом Ромм и сыновья»
Виртуальный роман
Что Делать с Климатом ?
Последние отзывы
Надо потерпеть, братец...
Сказка-страшилка 21
Лев, который собирался на войну
Последние обсуждения авторов
профессор
Виталий sincereheart Балабанов
Боянович Юрий
Последние обсуждения историй
Анекдот об учебном процессе :)
Экономика любви
Неопределенная составляющая женской психологической трансформации
Последние записи блога
Васил: Про бескультурье в российской общественной жизни
Владимир Шебзухов: Тайна любви
ifhjd: Очередная идея
Топ-10 авторов
Суворов А. В.
Славко Бэцек
fix
Лец Станислав Ежи
Valtasar
Ермакова Анастасия
13
Алёша Попович
Афонченко В.
Крамер Александр
Топ-10 историй
Лекарство…
Художник
Враг
А где-то в Тимбукту
Странные сны
Дом
Фотокамеры
Space.
Улитки
Маленькая девочка в рваных джинсах
 
Rambler's Top100
Labirint.ru - ваш проводник по лабиринту книг